Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные
части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные
произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Он прочел все, что было написано во Франции замечательного по
части философии и красноречия в XVIII веке, основательно знал все лучшие
произведения французской литературы, так что мог и любил часто цитировать места из Расина, Корнеля, Боало, Мольера, Монтеня, Фенелона; имел блестящие познания в мифологии и с пользой изучал, во французских переводах, древние памятники эпической поэзии, имел достаточные познания в истории, почерпнутые им из Сегюра; но не имел никакого понятия ни о математике, дальше арифметики, ни о физике, ни о современной литературе: он мог в разговоре прилично умолчать или сказать несколько общих фраз о Гете, Шиллере и Байроне, но никогда не читал их.
Сам же Баадер полагает, что тварь (Creatur) «не есть составная
часть Творца, образующая периферию и произрастающая из него по необходимости рождения, а не с абсолютной свободой, подобно
произведению искусства» (7, 89, Classen, II, 118).
Абсолютный дух осуществляет это свободное свое
произведение лишь тем, что он хотя и отличенное, но не отделенное и не зависимое от него бытие поставляет и подчиняет себе,
частью заставляя содействовать себе,
частью же делая своим орудием» (I, 214, 5, ib., 119).
Была ли это действительно его история или
произведение фантазии, родившееся во время его одинокой жизни в нашем доме, которому он и сам начал верить от
частого повторения, или он только украсил фантастическими фактами действительные события своей жизни — не решил еще я до сих пор.
Его книга об Апокалипсисе, которую он писал большую
часть жизни и которой придавал особенное значение, — самое слабое из его
произведений, очень устаревшее, и сейчас ее читать невозможно.
Ал. Григорьев по-прежнему восторгался народной"почвенностью"его
произведений и ставил творца Любима Торцова чуть не выше Шекспира. Но все-таки в Петербурге Островский был для молодой публики сотрудник"Современника". Это одно не вызывало, однако, никаких особенных восторгов театральной публики. Пьесы его всего
чаще имели средний успех. Не помню, чтобы за две зимы — от 1861 по 1863 год — я видел, как Островский появлялся в директорской ложе на вызовы публики.
На меня же, в двух последних классах, возлагалась почти исключительно обязанность читать вслух отрывки из поэтических
произведений и даже прозу, например из «Мертвых душ». Всего
чаще читались стихотворения и главы из поэм Лермонтова.
Балмашевский добросовестно объяснял: такое-то
произведение разделяется на столько-то
частей.
Предоставив всецело своей жене выслушивать комплименты и любезности, рассыпаемые щедрою рукою представителями и представительницами высшего петербургского света по адресу его миллионов, он большую
часть года находился за границей, где, как и дома, свободное от дела время отдавал своей громадной библиотеке, пополняемой периодически выходящими в свет выдающимися
произведениями как по всем отраслям знания, так и по литературе.
Хандра Бельтова, впрочем, не имела ни малейшей связи с известным разговором за шестой чашкой чаю; он в этот день встал поздно, с тяжелой головой; с вечера он долго читал, но читал невнимательно, в полудремоте, — в последние дни в нем более и более развивалось какое-то болезненное не по себе, не приходившее в ясность, но располагавшее к тяжелым думам, — ему все чего-то недоставало, он не мог ни на чем сосредоточиться; около часу он докурил сигару, допил кофей, и, долго думая, с чего начать день, со чтения или с прогулки, он решился на последнее, сбросил туфли, но вспомнил, что дал себе слово по утрам читать новейшие
произведения по
части политической экономии, и потому надел туфли, взял новую сигару и совсем расположился заняться политической экономией, но, по несчастию, возле ящика с сигарами лежал Байрон; он лег на диван и до пяти часов читал — «Дон-Жуана».
— Выпьем и потолкуем! — согласился Вихров; он последнее время все
чаще и
чаще стал предаваться этого рода развлечению с приятелями. Те делали это больше по привычке, а он — с горя, в котором большую роль играла печаль об Фатеевой, а еще и больше того то, что из Петербурга не было никакого известия об его
произведениях.
Идя в
чаще елок, на вершины которых Иван внимательнейшим образом глядел, чтобы увидеть на них рябчика или тетерева, Вихров невольно помышлял о том, что вот там идет слава его
произведения, там происходит война, смерть, кровь, сколько оскорбленных самолюбий, сколько горьких слез матерей, супруг, а он себе, хоть и грустный, но спокойный, гуляет в лесу.
Под ногами морозная, твердая земля, кругом огромные деревья, над головой пасмурное небо, тело свое чувствую, занят мыслями, а между тем знаю, чувствую всем существом, что и крепкая, морозная земля, и деревья, и небо, и мое тело, и мои мысли — случайно, что всё это только
произведение моих пяти чувств, мое представление, мир, построенный мною, что всё это таково только потому, что я составляю такую, а не иную
часть мира, что таково мое отделение от мира.
«Гроза» есть, без сомнения, самое решительное
произведение, Островского; взаимные отношения самодурства, и безгласности доведены в ней до самых трагических последствий; и при всем том большая
часть читавших и видевших эту пьесу соглашается, что она производит впечатление менее тяжкое и грустное, нежели другие пьесы Островского (не говоря, разумеется, об его этюдах чисто комического характера).
То же самое еще
чаще может случаться и при обсуждении литературных
произведений: и когда критик-адвокат надлежащим образом поставит вопрос, сгруппирует факты и бросит на них свет известного убеждения, — общественное мнение, не обращая внимания на кодексы пиитики, будет уже знать, чего ему держаться.
Будучи перевенчан с Алиной, но не быв никогда ее мужем, он действительно усерднее всякого родного отца хлопотал об усыновлении себе ее двух старших детей и, наконец, выхлопотал это при посредстве связей брата Алины и Кишенского; он присутствовал с веселым и открытым лицом на крестинах двух других детей, которых щедрая природа послала Алине после ее бракосочетания, и видел, как эти милые крошки были вписаны на его имя в приходские метрические книги; он свидетельствовал под присягой о сумасшествии старика Фигурина и отвез его в сумасшедший дом, где потом через месяц один распоряжался бедными похоронами этого старца; он потом завел по доверенности и приказанию жены тяжбу с ее братом и немало содействовал увеличению ее доли наследства при законном разделе неуворованной
части богатства старого Фигурина; он исполнял все, подчинялся всему, и все это каждый раз в надежде получить в свои руки свое
произведение, и все в надежде суетной и тщетной, потому что обещания возврата никогда не исполнялись, и жена Висленева, всякий раз по исполнении Иосафом Платоновичем одной службы, как сказочная царевна Ивану-дурачку, заказывала ему новую, и так он служил ей и ее детям верой и правдой, кряхтел, лысел, жался и все страстнее ждал великой и вожделенной минуты воздаяния; но она, увы, не приходила.
В особенности хорошо удался бал в 3-й Адмиралтейской
части, потому что вся Сенная участвовала в нем своими
произведениями.
Итак, предполагая, что читателям известно содержание пьес Островского и самое их развитие, мы постараемся только припомнить черты, общие всем его
произведениям или большей
части их, свести эти черты к одному результату и по ним определить значение литературной деятельности этого писателя.
«Отечествен. записки» постоянно служили неприятельским станом для Островского, и большая
часть их нападений обращена была на критиков, превозносивших его
произведения.
Сейчас надо его произвести в генерал-аншефы, в обер-гофмаршалы по
части музыки да другие народы кстати оборвать: ничего, мол, подобного у них нету, и тут же указывают вам на какого-нибудь"мощного"доморощенного гения,
произведения которого не что иное, как жалкое подражание второстепенным чужестранным деятелям — именно второстепенным: этим легче подражать.
Живопись, скульптура и музыка достигают; поэзия не всегда может и не всегда должна слишком заботиться о пластичности подробностей: довольно и того, когда вообще, в целом,
произведение поэзии пластично; излишние хлопоты о пластической отделке подробностей могут повредить единству целого, слишком рельефно очертив его
части, и, что еще важнее, будут отвлекать внимание художника от существеннейших сторон его дела.)
Вот единственная цель и значение очень многих (большей
части)
произведений искусства: дать возможность, хотя в некоторой степени, познакомиться с прекрасным в действительности тем людям, которые не имели возможности наслаждаться им «а самом деле; служить напоминанием, возбуждать и оживлять воспоминание о прекрасном в действительности у тех людей, которые знают его из опыта и любят вспоминать о нем.
Все, что высказывается наукою и искусством, найдется в жизни, и найдется в полнейшем, совершеннейшем виде, со всеми живыми подробностями, в которых обыкновенно и лежит истинный смысл дела, которые часто не понимаются наукой и искусством, еще
чаще не могут быть ими обняты; в действительной жизни все верно, нет недосмотров, нет односторонней узкости взгляда, которою страждет всякое человеческое
произведение, — как поучение, как наука, жизнь полнее, правдивее, даже художественнее всех творений ученых и поэтов.
В доказательство напомним о бесчисленном количестве
произведений, в которых главное действующее лицо — более или менее верный портрет самого автора (например, Фауст, Дон-Карлос и маркиз Поза, герои Байрона, герои и героини Жоржа Санда, Ленский, Онегин, Печорин); напомним еще об очень
частых обвинениях против романистов, что они «в своих романах выставляют портреты своих знакомых»; эти обвинения обыкновенно отвергаются с насмешкою и негодованием; «о они большею
частью бывают только утрированы и несправедливо выражаемы, а не по сущности своей несправедливы.
6) Трагическое не имеет существенной связи с идеею судьбы или необходимости. В действительной жизни трагическое большею
частью случайно, не вытекает из сущности предшествующих моментов. Форма необходимости, в которую облекается оно искусством, — следствие обыкновенного принципа
произведений искусства: «развязка должна вытекать из завязки», или неуместное подчинение поэта понятиям о судьбе.
Он уже знал, что я беседовал с русской публикой об его романах, был также предупрежден и насчет деловой цели моего визита. Эту
часть разговора мы вели без всяких околичностей. Гонкур, действительно, приступил к новому беллетристическому
произведению; но не мог еще даже приблизительно сказать, когда он его окончит. Такие люди, как этот художник-романист, пишут не по нужде, а для своего удовольствия. Очень может быть, что он проработает над новым романом два-три года. К замыслу романа мы еще вернемся.
Кроме этих
произведений, в «Собеседнике» были еще следующие статьи, относящиеся к языку: «Сумнительные предложения одного невежды, желающего приобресть просвещение», где он делает несколько заметок на «Фелицу» и на некоторые другие стихотворения, помещенные в I
части «Собеседника».
Монархиня повелела — и Россия, дотоль не соразмерная в
частях своих, подобно дикому
произведению Натуры или слепого случая, прияла вид гармонического размера, подобно творению совершенного Искусства;
части сравнялись между собою, и каждая Губерния ограничилась удобнейшим для нее пространством.
Но колоссальная работа по созданию этих
произведений берет только небольшую
часть сил Толстого.
Есть, конечно, писатели, у которых ни для чего нет своего глаза, которые ни о чем не могут сказать своих слов;
произведения таких господ — сплошная, гладкая, большею
частью удобочитаемая пошлость, вроде обыкновенных газетных фельетонов, повестей г. Толбина или князя Кугушева, или стихотворений гг. Грекова, Апухтина и т. п.
Целых же общин, много тысяч человек, признающих несовместимость учения Христа и существующего порядка, было в прошлом веке и продолжает существовать и теперь, очень много: и молокане, и иеговисты, и хлысты, и скопцы, и староверы и многие другие, большею
частью скрывающие свое непризнание государственной власти, но считающие ее
произведением начала зла — диавола.
Но вот опять все покойники оказались живехоньки и зычным голосом отозвались в третьей
части «Очерков» и в других литературных
произведениях последнего времени.
В 1839 году было напечатано новое
произведение Загоскина «Тоска по родине», повесть в двух
частях; успех ее был посредственный, но все она была принята лучше «Искусителя» и выдержала два издания.
Суд образованной публики и суд литературный признали «Искусителя» самым слабым сочинением Загоскина, с чем автор сам соглашался и что будет весьма справедливо, если, произнося такой приговор, иметь в виду только две последние
части этого
произведения; первая
часть ярко от них отличается.
Не помню, случилось ли мне проговориться, — помню только чрезвычайно отчетливо
часть нашего разговора, бывшего тотчас после обеда в парке акционерного дома, и где Гончаров сам, говоря о способности писателя к захватыванию в свои
произведения больших полос жизни, выразился такой характерной фразой, и притом без малейшего раздражения...
Все это было прочитано без неудовольствия, некоторое время занимало собою известную
часть русской публики, наравне с
произведениями других беллетристов, не заслуживших подозрения в гениальности.
Ныне изданный дополнительный том сообщает много
произведений совершенно противоположного характера, и они-то доказывают, что Пушкин и пред концом своей жизни далеко еще не всей душою предан был тому направлению, которое принял, по-видимому, так пламенно, которое зато произвело охлаждение к нему в [лучшей
части] его почитателей.
В эпоху Екатерины, царствование которой можно назвать блестящей выставкой первых русских
произведений, когда на всех поприщах стали выказываться русские таланты, — с битвами вознеслись полководцы, с учрежденьями внутренними государственные дельцы, с переговорами дипломаты, с академиями словесники и ученые, — появился и поэт, Державин, с тою же картинно-величавой наружностью, как и все люди времен Екатерины, развернувшиеся в какой-то еще дикой свободе, со множеством недоконченного и не вполне отделанного в
частях, как случается с теми
произведениями, которые выставляются несколько торопливо напоказ.
Нет выше того потрясенья, которое производит на человека совершенно согласованное согласье всех
частей между собою, которое доселе мог только слышать он в одном музыкальном оркестре и которое в силе сделать то, что драматическое
произведение может быть дано более разов сряду, чем наилюбимейшая музыкальная опера.
Так что. бòльшая
часть явлений истории — междоусобия, революции, завоевания представляются этими историками уже не
произведениями перенесения свободных воль, а
произведением ложно направленной воли одного или нескольких людей, т. е. опять нарушениями власти.